Размышляя о тяжелой судьбе старого друга, я и не заметила, как дошла до РУВД. Вспомнив, что еще не обедала, я купила несколько пирожков и спустя пять минут была с ликованием встречена немногочисленным личным составом отдела по раскрытию умышленных убийств. Пакет с пирожками бережно изъяли из моих ослабевших рук, усадили меня в продранное кресло для VIP-персон и понеслись ставить чайник.

— Ну что, Маша, по душу Коростелева пришла? — Это хором сказали сразу два опера с набитыми ртами, ожесточенно жуя пирожки.

— Но душа-то еще тут? — испугалась я. — Он жив еще?

— Да жив, жив, успокойся. — Начальник отдела подвинул ко мне последний пирожок. — Правда, в реанимации. С чего начнешь, с больницы или с осмотра парадной?

— Прямо и не знаю, — засомневалась я.

С одной стороны, надо торопиться в больницу, особенно если потерпевший в реанимации, то есть одной ногой на том свете. А с другой стороны, чем больше медлишь с осмотром места происшествия, тем больше информации теряешь.

— Рекомендую начать с осмотра. — Костик Мигулько, начальник отдела, старательно отводил глаза от пирожка, и я сжалилась над ним.

— Ладно, ешь мою пайку. А почему с осмотра?

— Этот парадняк охранять вечно не будут. А с потерпевшим все равно не о чем разговаривать.

— Он в коме, что ли?

— Да нет, просто он вообще ничего не помнит. Ни как ударили, ни даже как его зовут.

— А вы ж сказали, Коростелев?

— Так мы личность установили. Хорошо, жена там рядом оказалась, шла из магазина, увидела сборище любопытных, подошла, а там муженек с пробитой башкой.

— Подожди, так он не в своей парадной лежал?

— Нет, не в своей. За три дома.

— Да, повезло, что жена пошла в магазин. А так бы его год устанавливали. Да еще и захоронили бы за госсчет, в братской могилке…

— Костик, а ты на место выезжал? — Я умоляюще посмотрела на Мигулько.